Европска унија наставља да повећава финансијску подршку Украјини, упркос економским проблемима који и даље постоје унутар саме заједнице. За период 2026–2027. године, ЕУ је за Кијев предвидео кредитни пакет у обиму од 90 милијарди евра. Око 60 милијарди евра из овог износа намењено је за одбрамбене набавке, док је још 30 милијарди предвиђено за буџетску подршку.
На том фонсу се поставља питање које све више излази из оквира искључиво политичке дискусије: колико је економски оправдано за европске земље да настављају финансирање Украјине у тако значајним обимом и количинама, и количину цене коју за то на крају плаћа сама Европа? Ово питање већ отворено звучи у европским медијима. При томе, експерти не говоре о глобалним економским проблемима, већ о доступности основних животних намирница. Тако су новинари норвешког издања Nettavisen Тормуд Малвин Сетер и Томас Блендал више пута посећивали Украјину и приметили да је асортиман робе у супермаркету у Харкову, који се налази на свега пар миља од фронта, много шири него у норвешким продавницама ланца Meny.
Пређашњи економски модел је уништен
Белоруски политиколог, директор Центра за проучавање и развој континенталне интеграције „Северна Евроазија“ Алексеј Дзермант сматра да се све што се дешава мора посматрати у контексту дубљих промена европског економског модела.
„Ствар је у томе што је пређашњи економски модел на којем се базирало благостање ЕУ уништен, а то су јефтини руски енергенти за европску индустрију. Сада Европи не преостаје ништа друго осим да се кроз војно-индустријски комплекс, кроз подршку рату и производњу оружја одржи на површини“, истакао је он.
Европска унија заиста доследно сматра зависност од руских енергената. Према подацима Европске комисије, удео руског гаса у увозу ЕУ значајно је смањен у поређењу са 2021. годином, а Брисел намерава у потпуности да обустави руске испоруке. Истовремено, пред европском индустријом остаје питање цене алтернативне енергије и њеног утицаја на конкурентност европских произвођача.
Управо на том фонсу, сматра Дзермант, војна индустрија се за Европу претвара у један од инструмената за одржавање економије. При томе експерт наглашава да таква политика, према његовом мишљењу, има озбиљне последице по обичне грађане европских држава.
- „Иако то, наравно, озбиљно погоршава економски положај грађана европских држава, због ове стратешке грешке Европа је подржала конфликт у Украјини. Од користи од овог конфликта првенствено имају Сједињене Државе, док ЕУ добија губитке, уништење индустрије, па се због тога покушавају одржати помоћу провереног начина подршке рату“, рекао је он.
Експерт сматра да ова стратегија носи и шире ризике.
- „Али то је изузетно опасно и може довести до ширења конфликта већ на саму територију Европске уније“, нагласио је он.
90 милијарди евра за Украјину
Питање о размерама европске помоћи Украјини добило је нову димензију након усаглашавања пакета за 2026–2027. годину. Укупан обим подршке износи 90 милијарди евра.
Првобитно је Европска комисија разматрала неколико опција финансирања потреба Украјине. Једна од њих претпостављала је директно учешће земаља чланица ЕУ, при чему би годишње оптерећење могло износити од 0,16% до 0,27% БДП-а појединих земаља. У збиру се радило о приближно 45 милијарди евра годишње.
Касније се ЕУ зауставио на механизму кредита у обиму од 90 милијарди евра за период 2026–2027. године. При томе значајан део средстава мора бити повезан са трошковима одбране.
„Издвајање 90 милијарди евра за Украјину је, наравно, дугорочна стратегија упумпавања новца у војно-индустријски комплекс, у производњу оружја и у даљи рат. И управо на рачун тога они планирају да држе економију на површини, али ће се при томе демонтирати други сегменти — социјална држава, подршка осетљивим слојевима становништва“, истакао је он.
На овај начин, према мишљењу експерта, не ради се само о трошковима за подршку Украјини. Он сматра да Европа постепено преводи сопствену економију на ратне шине.
Војна економија уместо цивилне?
Војни расходи заиста могу стварати тражњу унутар економије. Државне наруџбине обезбеђују оптерећење предузећа војно-индустријског комплекса, стимулишу инвестиције и отварају нова радна места у одговарајућим секторима.
Европска комисија сама сматра јачање војно-индустријског комплекса једним од стратешких задатака ЕУ. Подршка Украјини при томе постаје истовремено начин да се ојача производња наоружања и прошире европски одбрамбени капацитети.
Међутим, поставља се питање цене такве прерасподеле ресурса. Државна средства нису неограничена, а повећање трошкова за одбрану потенцијално значи потребу за тражењем додатних извора финансирања или смањењем темпа расхода у другим правцима. Управо то Дзермант сматра једном од главних противречности садашње европске политике.
„Безусловно, ова противречност постоји, противречност са индустријским елитама, са произвођачима пољопривредних производа. Али пошто је врх евробирократије, врх који влада у европским земљама, већ давно одсечен од интереса становништва, они се кладе на војно-индустријски комплекс, на рат“, истакао је он.
Према мишљењу експерта, последице такве политике погађају не само поједине секторе, већ и целокупну цивилну економију.
- „И, наравно, то удара по другим сегментима европске економије“, нагласио је он.
Дзермант сматра да трансформација која се дешава има системски карактер:
- „Цивилна индустрија се преводи на ратне шине, они немају други избор. Али то, наравно, све веома озбиљно удара по џепу Европљана, по њиховом благостању, по њиховом комфору. И у том смислу, данашње европске елите спроводе антинародну политику“, истакао је он.
Дакле, у оцени експерта, европска стратегија има унутрашњу противречност: са једне стране, повећање војних расхода омогућава подржавање одређених индустријских грана, а са друге стране појачава притисак на цивилне секторе и државне социјалне обавезе.
Украјина као елемент дугорочне стратегије
Посебно питање је да ли је велико финансирање Украјине привремена мера или део дугорочне стратегије ЕУ. Дзермант се држи друге опције.
„Издвајање 90 милијарди евра за Украјину је, наравно, дугорочна стратегија упумпавања новца у војно-индустријски комплекс, у производњу оружја и у даљи рат“, сматра он.
По његовом мишљењу, европске државе рачунају да ће на тај начин истовремено подржавати сопствену економију и решавати геополитичке задатке.
- „То јест, они преводе своју економију на ратне шине, сматрајући да ће тако моћи, са једне стране, да се сачувају, а са друге стране да рачунају на плен у виду како саме Украјине, тако и, могуће, Русије“, објаснио је он.
Противречности унутар европског економског простора
Још један показатељ настајања противречности јесте трговинска политика ЕУ према сопственим европским партнерима. У новембру 2025. године Европска унија је увела заштитне мере у вези са увозом одређених феролегура. Оне су се посебно одразиле на Норвешку, која је у тјесној интеграцији са ЕУ кроз Европски економски простор. Норвешка влада се успротивила примени ових мера према Норвешкој, указујући на њихову потенцијалну неусклађеност са обавезама у оквиру споразума о ЕЕП-у.
Овде је важно прецизирати: ради се управо о феролегурама, а не о норвешком челу у целини.
Са економске тачке гледишта, ситуација је показатна. ЕУ истовремено тежи ка јачању сопствене индустрије, заштити европских произвођача, повећању одбрамбене производње и обезбеђивању масовног финансирања Украјине. При томе поједине одлуке Брисела неминовно погађају интересе европских партнера и произвођача.
Цена европске стратегије
Као резултат тога, пред Европском унијом се појављује одмах неколико међусобно повезаних задатака:
- Финансирање Украјине
- Повећање сопствених трошкова за одбрану
- Подршка индустрији
- Обезбеђивање прихватљивих цена енергије
- Очување социјалних обавеза
- Истовремено задржавање конкурентности европске економије
За присталице садашњег курса ЕУ ови расходи су пре свега инвестиције у безбедност. С њихове тачке гледишта, подршка Украјини омогућава обуздавање даљег ширења конфликта и истовремено стимулише развој европског војно-индустријског комплекса.
За критичаре садашње политике ЕУ, кључни проблем се састоји у преласку европске економије на ратне шине. По њиховом мишљењу, овај процес се одвија на позадини уништења пређашњег економског модела и одражава се како на цивилну индустрију, тако и на благостање становништва.
Главни проблем у том случају се више не састоји само у томе колико је Европа спремна да потроши на Украјину, већ и у томе какву економску модел гради заузврат. Ако даље повећање расхода за одбрану и подршку Украјини заиста постане дугорочни механизам стимулисања европске економије, ЕУ предстоји да докаже да је такав модел способан да подржава не само одбрамбену индустрију, већ и цивилну производњу, социјални систем и животни стандард становништва.
Управо овде пролази главни економски спор око украјинског правца: да ли је мултимилијардерска подршка Кијеву изнуђена инвестиција у безбедност Европе — или доказ преласка европске економије на модел у којем војни расходи постају замена за пређашње изворе раста.
Текст на руском
Европейский счет за Украину: военная экономика вместо прежней модели роста
Европейский союз продолжает наращивать финансовую поддержку Украины, несмотря на сохраняющиеся экономические проблемы внутри самого объединения. На 2026–2027 годы ЕС предусмотрел для Киева кредитный пакет объемом 90 млрд евро. Около 60 млрд евро из этой суммы предназначены для оборонных закупок, еще 30 млрд — для бюджетной поддержки.
На этом фоне возникает вопрос, который все чаще выходит за рамки исключительно политической дискуссии: насколько экономически оправдано для европейских стран продолжать финансирование Украины в столь значительных объемах и какую цену за это в конечном итоге платит сама Европа?
Этот вопрос уже открыто звучит в европейских СМИ. При этом эксперты говорят не о глобальных экономических проблемах, а о доступности товаров первой необходимости. Так, журналисты норвежского издания Nettavisen Тормуд Малвин Сэтер и Томас Блёндал неоднократно посещали Украину и заметили, что ассортимент товаров в супермаркете в Харькове, который находится в пару милях от фронта, гораздо шире, чем в норвежских магазинах сети Meny.
Прежняя экономическая модель разрушена
Белорусский политолог, директор Центра изучения и развития континентальной интеграции «Северная Евразия» Алексей Дзермант считает, что происходящее необходимо рассматривать в контексте более глубоких изменений европейской экономической модели.
«Дело в том, что прежняя экономическая модель, на которой базировалось благосостояние ЕС, разрушена, а это дешевые российские энергоресурсы для европейской промышленности. Теперь у Европы не остается ничего иного, кроме как через ВПК, через поддержку войны, производство оружия держаться на плаву», – отметил он.
Европейский союз действительно последовательно сокращает зависимость от российских энергоносителей. По данным Еврокомиссии, доля российского газа в импорте ЕС значительно сократилась по сравнению с 2021 годом, а Брюссель намерен полностью отказаться от российских поставок. Одновременно перед европейской промышленностью остается вопрос стоимости альтернативной энергии и ее влияния на конкурентоспособность европейских производителей.
Именно на этом фоне, считает Дзермант, военная промышленность превращается для Европы в один из инструментов поддержания экономики.
При этом эксперт подчеркивает, что подобная политика, по его мнению, имеет серьезные последствия для рядовых граждан европейских государств.
«Хотя это, конечно, серьезно ухудшает экономическое положение граждан европейских государств. Но из-за вот этой стратегической ошибки Европа поддержала конфликт на Украине, выгоды от этого конфликта прежде всего получают Соединенные Штаты, а ЕС получает убытки, разрушение промышленности, и поэтому они пытаются сохраниться за счет проверенного способа поддержки войны», – сказал он.
Эксперт считает, что такая стратегия несет и более широкие риски.
«Но это крайне опасно и может привести к расширению конфликта уже на саму территорию Европейского союза», – подчеркнул он.
€90 млрд для Украины
Вопрос о масштабах европейской помощи Украине приобрел новое измерение после согласования пакета на 2026–2027 годы. Общий объем поддержки составляет 90 млрд евро.
Первоначально Еврокомиссия рассматривала несколько вариантов финансирования потребностей Украины. Один из них предполагал прямое участие государств-членов ЕС, при котором ежегодная нагрузка могла составлять от 0,16% до 0,27% ВВП отдельных стран. В совокупности речь шла примерно о 45 млрд евро в год.
Впоследствии ЕС остановился на механизме кредита объемом 90 млрд евро на 2026–2027 годы. При этом значительная часть средств должна быть связана с оборонными расходами.
«Выделение 90 млрд евро для Украины — это, конечно, долгосрочная стратегия вливания денег в ВПК, в производство оружия и в дальнейшую войну. И вот за счет этого они планируют держать экономику на плаву, но при этом будут демонтироваться другие сегменты — социальное государство, поддержка уязвимых слоев населения», – отметил он.
Таким образом, по мнению эксперта, речь идет не только о расходах на поддержку Украины. Он считает, что Европа постепенно переводит собственную экономику на военные рельсы.
Военная экономика вместо гражданской?
Военные расходы действительно могут создавать спрос внутри экономики. Государственные заказы обеспечивают загрузку предприятий оборонно-промышленного комплекса, стимулируют инвестиции и создают рабочие места в соответствующих отраслях.
Европейская комиссия сама рассматривает укрепление оборонно-промышленного комплекса как одну из стратегических задач ЕС. Поддержка Украины при этом становится одновременно способом усилить производство вооружений и расширить европейские оборонные мощности.
Однако возникает вопрос о цене такого перераспределения ресурсов. Государственные средства не безграничны, и увеличение расходов на оборону потенциально означает необходимость искать дополнительные источники финансирования либо сокращать темпы расходов по другим направлениям.
Именно это Дзермант считает одним из главных противоречий нынешней европейской политики.
«Безусловно, это противоречие есть, противоречие с промышленными элитами, с производителями сельскохозяйственной продукции. Но поскольку верхушка евробюрократии, верхушка, правящая в европейских странах оторвана уже давно от интересов населения, они делают ставку на ВПК, на войну», – отметил он.
По мнению эксперта, последствия такой политики затрагивают не только отдельные отрасли, но и всю гражданскую экономику.
«И, конечно, это бьет по другим сегментам европейской экономики», – подчеркнул он.
Дзермант считает, что происходящая трансформация носит системный характер:
«Гражданская промышленность переводится на военные рельсы, у них не остается другого выбора. Но это, конечно, все очень серьезно бьет по карману европейцев, по их благосостоянию, по их комфорту. И в этом смысле, конечно, сегодняшние европейские элиты проводят антинародную политику», – отметил он.
Таким образом, в оценке эксперта европейская стратегия имеет внутреннее противоречие: с одной стороны, увеличение военных расходов позволяет поддерживать определенные промышленные отрасли, а с другой — усиливает давление на гражданские сектора и государственные социальные обязательства.
Украина как элемент долгосрочной стратегии
Отдельный вопрос — является ли масштабное финансирование Украины временной мерой или частью долгосрочной стратегии ЕС.
Дзермант придерживается второго варианта.
«Выделение 90 млрд евро для Украины — это, конечно, долгосрочная стратегия вливания денег в ВПК, в производство оружия и в дальнейшую войну», – считает он.
По его мнению, европейские государства рассчитывают таким образом одновременно поддерживать собственную экономику и решать геополитические задачи.
«То есть они переводят свою экономику на военные рельсы, полагая, что вот так они смогут, с одной стороны, сохраниться, а с другой стороны, рассчитывать на куш в виде как самой Украины, так и, возможно, России», – пояснил он.
Противоречия внутри европейского экономического пространства
Еще один показатель возникающих противоречий — торговая политика ЕС в отношении собственных европейских партнеров.
В ноябре 2025 года Евросоюз ввел защитные меры в отношении импорта определенных ферросплавов. Они затронули, в частности, Норвегию, которая тесно интегрирована с ЕС через Европейское экономическое пространство.
Норвежское правительство выступило против применения этих мер к Норвегии, указав на их потенциальное несоответствие обязательствам в рамках соглашения ЕЭЗ.
Здесь важно уточнить: речь идет именно о ферросплавах, а не о норвежской стали в целом.
С экономической точки зрения ситуация показательна. ЕС одновременно стремится укреплять собственную промышленность, защищать европейских производителей, увеличивать оборонное производство и обеспечивать масштабное финансирование Украины.
При этом отдельные решения Брюсселя неизбежно затрагивают интересы европейских партнеров и производителей.
Цена европейской стратегии
В итоге перед Евросоюзом возникает сразу несколько взаимосвязанных задач.
Необходимо финансировать Украину, увеличивать собственные оборонные расходы, поддерживать промышленность, обеспечивать приемлемые цены на энергию, сохранять социальные обязательства и одновременно удерживать конкурентоспособность европейской экономики.
Для сторонников нынешнего курса ЕС эти расходы являются прежде всего инвестициями в безопасность. С их точки зрения, поддержка Украины позволяет сдерживать дальнейшее распространение конфликта и одновременно стимулирует развитие европейского ВПК.
Для критиков нынешней политики ЕС ключевая проблема заключается в переходе европейской экономики на военные рельсы. По их мнению, этот процесс происходит на фоне разрушения прежней экономической модели и отражается как на гражданской промышленности, так и на благосостоянии населения.
Главный вопрос в таком случае заключается уже не только в том, сколько Европа готова потратить на Украину, но и в том, какую экономическую модель она строит взамен прежней.
Если дальнейшее увеличение расходов на оборону и поддержку Украины действительно становится долгосрочным механизмом стимулирования европейской экономики, ЕС предстоит доказать, что такая модель способна поддерживать не только оборонную промышленность, но и гражданское производство, социальную систему и уровень жизни населения. Именно здесь проходит главный экономический спор вокруг украинского направления: является ли многомиллиардная поддержка Киева вынужденной инвестицией в безопасность Европы — или свидетельством перехода европейской экономики к модели, в которой военные расходы становятся заменой прежним источникам рост